Важная информация:

 
 

 

Межрегиональный общественный фонд содействия развитию образования и культуры "Основы православной культуры"

 

7-е издание учебного пособия по курсу «Основы православной культуры» для 6 класса
(6 раздел)"

 

 

А.В.Бородина "Основы духовно-нравственной культуры народов России: Основы православной культуры". Учебник для 4 класса (ОРКиСЭ).
А.В.Бородина Основы  духовно-нравственной культуры  народов России: Основы православной культуры. Учебник для 4 класса (ОРКиСЭ).

В помощь изданию учебно-методического комплекта "Основы православной культуры" А.В.Бородиной создан благотворительный фонд. Каждый может оказать посильную помощь:

- Реквизиты Фонда
- Образец заполнения платежного поручения

 

В. Ю. Троицкий (Институт мировой литературы) Выступление на круглом столе

Хочу обратить ваше внимание на справа и слева висящие плакаты; в них немало предметов для размышления. Видите: цель модернизации – создание устойчивого развития системы образования. Скажите, устойчивое развитие системы образования возможно без традиций? Невозможно. Следственно, если мы научно подойдем к образованию, мы должны будем основывать всё на серьёзных традициях культуры и просвещения. Дальше сказано, что необходимо достижение нового современного качества дошкольного, общего и профессионального образования. Здесь неясно, что это за новое качество. Ведь каждое вновь обретенное качество – новое. В этом случае остается думать, а что же имеется в виду под «новым качеством». Бывает новое содержание, бывает новая форма или еще что-то новое. Слова «новое качество» непонятны, потому что не определены.

Справа от вас тоже интересный плакат. Здесь сказано о развитии системы образования в качестве одного из факторов экономического, и социального прогресса общества в интересах формирования гармоничного развития личности. Гармонически развитая, социально активная творческая личность – это уже некоторая определенность. Это очень хорошие слова. Но задача воспитания гармонически развитой личности непременно требует опоры на плодотворные традиции, причем традиции национальные. Есть взаимодействие культур, но нет интернациональной культуры. Потому что культура всегда национальна. Из этого мы исходили. Даже во время советской власти и советской идеологии мы говорили: культура, национальная по форме, социалистическая по содержанию. Это была формула, которая очень много упускала. И, тем не менее, мы признавали национальность как непременный признак культуры. Национальная культура – это исторический факт: ни одного предмета невозможно изучить в культурологическом плане, не имея точных представлений о национальных духовных традициях. Эти национальные духовные традиции у нас связаны, прежде всего, с православием. Хотим мы этого или не хотим, исповедуем мы религию атеизма или православную религию или какую-то еще, мы должны будем признать, что вся культура отечества нашего в целом выросла в лоне православия. И вне православия она либо не понятна, либо искажается в своем понимании.

Все подтверждается многочисленными курсами истории русской литературы. И курсами отечественной истории, которая однако очень много умалчивает, вследствие того что духовно-религиозная сторона истории народа у нас вообще не была предметом изучения в средней школе. Сейчас также.

Чтобы изучать и воспринимать культуру грамотно, нужно, чтобы она сохраняла свое лицо, как говорили раньше. И сохранение этого лица возможно только тогда, когда мы осознаем, что культура национальна… У народа, – писал Аксаков, – может быть воззрение народное, т. е. свое, или никакого, ибо чужое воззрение ему не принадлежит. У каждого народа есть непременная черта, свидетельствующая о его истинности и полноценности. Это черта – неповторимость. Неповторимость русского образа мысли питается именно православием. Только что очень хорошо сказал относительно России господин Коган: «Россия – наша религия». Почему так? А потому что в России была православная религия, которая давала возможность жить всем конфессиям, потому что у нас были такие православные наставники как Феодосий Печерский и многие другие. Напомню, например, что во времена когда религии сталкивались с мечами, в 11–12 веках, Феодосий Печерский призывал православных: своей веры крепко держись! Но немчина, язычника, латынина, энидовина от беды и смерти избавь и мзды от Бога не лишишься!

Эта христианская основа нашей религии… эта основа послужила и тем (уже политическим) началом, которое смогло объединить в Союзе очень многие национальные республики. Это вполне естественно. Православие – религия объединяющая. Какие-же сомнения в том, что она может быть основой для преподавания других гуманитарных дисциплин? Кроме того, ни русскую литературу, ни русскую историю, если серьезно посмотреть, мы без православных представлений просто не поймем. Внутреннее понимание нашей культуры неразделимо с православием как религией.

Беда в том, однако, что противники изучения православной культуры путают культуру и религию. Культура осуществляется, осознается и наследуется через осмысление и переживание культурных ценностей, не религиозных, а культурных. Она требует служения творчеству. Да, культура тоже требует служения, но служения созидательному самостоятельному творчеству, созданию художественного мира в том или ином виде искусства и т. п. . Когда мы говорим о православной культуре, мы естественно говорим о том, что развивается на почве этой православной культуры. Другое дело – религия. Она осуществляется, осознается и наследуется через веру, через поклонение, через литургию, через культ, у нас – Господа нашего Иисуса Христа. И предлагает безусловное смирение, обучение всему этому и совершенствование всех качеств такого смиренного принятия. Итак, культура и религия это совершенно разные вещи. Те, кто не понимает этого, конечно, не виноваты, потому что на протяжении долгого времени у нас такие понятия вообще в сознании не «отрабатывались». У нас люди не знали и не знают часто самых простых вещей. Они не понимают и не могут объяснить, что такое искусство, художественный образ и так далее.

Вместе с тем ясно, что все те качества, которые мы должны утверждать, чтобы создать гармонического человека, безусловно, связаны с задачей усвоения православной культуры. Она должна быть основой преподавания в русских школах всех гуманитарных предметов: истории, литературы и, в конце концов, русского языка. Ибо без церковнославянского языка мы не можем по-настоящему полноценно усвоить и русский язык.

Все это казалось бы, очевидно, но дело в том, что в нашей системе образования ныне утвердился удивительный принцип – лицемерие: одно говорится, а другое делается. Чиновники одно – говорят, другое – вершат.

Обратите внимание еще что слов «совершенствование» и «усовершенствование» нет в образовательных документах, есть слова «обновление» или «модернизация». Почему? Потому что совершенство предполагает вершину, цель лучшую. А у нас идет обновление, модернизация. Это знаменательно. Если бы Министерство говорило об усовершенствовании национальной системы образования – это одно, а когда оно говорит: «обновление», здесь подразумевается что-то другое, имеющее какие-то не образовательные, а практические цели – это делают постоянно: заменяют хорошие настоящие программы на ухудшенные, сокращают количество часов на литературу, на русский язык и историю и не дают никаких объективных возможностей сформироваться гармонически развитой личности. Как может сформироваться гармонически развитая личность, если язык изучается так, что к концу изучения его в школе ученик литературным языком не владеет. Как может сформироваться гармонически развитая личность, если литература настолько уже ужата, что никакого представления об ее истории, о развитии (а без этого нет изучения литературы) у школьника быть не может. Как может сформироваться гармонически развитая личность, если истории, в том виде, в каком она должна быть, в школе нет. Это вопрос очень серьезный. И все это связано невольно с тем, о чем мы говорим, с православной культурой. Без православной культуры невозможно изучать полноценно ни то, ни другое, ни третье. Или мы будем обманывать себя.

В советское время мы тоже изучали культуру, и мы говорили, это у нас советская культура. А основа ее какая? Помните, кодекс строителей коммунизма? Это ведь подкрашенные, немножко переделанные евангельские истины. Таким образом «с тыла» мы все равно вынуждены были вернуться к элементам православной традиции. Сейчас, когда есть возможность спокойно изучать православную культуру, которая является основанием многих гуманитарных предметов, у нас встречаются какие-то сложности. В стандарте школы этой культуры нет. Леонид Сергеевич говорит «даже Христа нет». Что это такое? Это двойная политика, я бы сказал, очень нехорошая политика, которая свидетельствует и о невежестве и о том, что Министерство образования выполняет, видимо, чей-то заказ, отрывая школу от нашей отечественной культуры, от обращений к ее основам. Ведь только на основе изучения национальной культуры можно создать гармонически развитую личность, а не механического человека, который будет выполнять все, что в него закладывается. Итак, чтобы заботиться о формировании гармоничной личности, нужно заботиться о национальной культуре. Чтобы сформировать какую личность (80 % жителей России исторически православные), нужно говорить о православной культуре. И без нее наше дальнейшее изучение гуманитарных предметов просто немыслимо. Замечательный учебник Бородиной в этом отношении – первая ласточка в деле изучения православной культуры.

А. В. Бородина. "О разных культурах"

1 февраля с. г. в Центре Славянской Культуры и Письменности имени преподобных Кирилла и Мефодия состоялся долгожданный творческий вечер замечательной нашей певицы Лины Мкртчян. Маленький зал был полон, собрали все стулья из соседних помещений, плотно поставили к друг другу раскладные стульчики, а кому не хватило стульчиков, прижались к тёплым стенам, и всем было уютно, и никто никому не мешал, и никто ни с кем не спорил, и места не делили, хотя в билетах места не указывались.

Вечер был удивительный. Слушали, затаив дыхание, а может быть, пели и плакали. Про себя, конечно, в сердце. Знаете, как уже давно привыкли в России: тихо, без слёз, смиренно, ни на что не рассчитывая и за всё благодаря. За что же? Да за то, что есть Тот, Кто слышит эти безмолвные стоны-пение, за это бесценное общение-молитву, дороже которой нет ничего на свете.

А о чём молились? О том же, наверное, о чём и великая певица: о России, о русской душе, о терпеливом и многострадальном нашем народе, о жертвенности и любви, о покаянии и прощении. И ещё, наверное, о великой русской культуре, которую ценят сегодня где угодно, но не в России, не в Москве. Нет, конечно, ценят и у нас, но кто? Те, кто сами составляют сокровище, гордость нашей культуры и кому награды на небесах и в сердцах народных, но не здесь: отец Александр Шаргунов, отец Герман Подмошенский, иеромонах Савва Молчанов, Валентин Григорьевич Распутин, Алексей Алексеевич Сенин, профессор В. А. Воропаев, Виктор Александрович Саулкин… и целый зал других, чьи имена могут ничего не сказать нашему читателю, но которые представляют собой огромную ценность для России, потому что только эти непроданные ресурсы ещё России принадлежат – независимые личности, способные воспринимать высокую культуру, способные страдать и любить, а значит, творить.

Слушали «Мёртвое море» из кантаты С. Прокофьева «Александр Невский», «Колыбельную» П. Чайковского, сл. А. Плещеева, «Русскую песню» А. Даргомыжского, сл. А. Кольцова, «Сборщик на колокол» А. Гречанинова, сл. М. Лермонтова… Аккомпанировал священник Валерий Буерин. Приятно, что в Москве есть православные священники с хорошим светским образованием и высокой музыкальной и вообще эстетической культурой. Наверное, их так мало, что, например, некому было помочь XII Международным Рождественским образовательным Чтениям с подготовкой концерта в день их открытия. В результате, как рассказывают, какая-то дама на сцене под «Отче наш» прыгала на партнёра. Это был как бы балет. К счастью, я этого не видела, но, кроме как «кощунством», эти прыжки никто назвать никак иначе не мог. Но о дурном говорить не хочется, когда хорошая музыка, прекрасный голос, отличное исполнение, «мобильники» не звонят, зрители не чавкают.

А потом Лина Мкртчян отвечала на вопросы. И все вопросы и обсуждения были связаны с Россией, культурой, спрашивали о возможности существования в современной культуре школы высокого искусства, хорошего вокала. Поражает духовная ориентированность зрителей, высокая культура общения: ни одного вопроса некорректного, ни слова о гонорарах, ни слова о любовных увлечениях. А ведь у певицы богатая творческая жизнь, концерты в Германии, Швейцарии, Польше, Италии, Испании, Португалии, Голландии, Ватикане, США. Откуда такие зрители, такой репертуар сегодня, такое исполнение? Как будто и не пытались приучить Россию в течение 15 лет к сексуальным извращениям, насилию, к погоне за деньгами, будто и не насаждалась неприязнь к русской культуре, к традиционным ценностям, будто не воспитывалось хамство, бесстыдство, будто не было мерзостей, кривляний и непотребных передач на телевидении.

Завершил вечер кобзарь В. Жданкин. Отлично прозвучали песни, всё больше грустные, горькие. Но почему-то мне было так радостно весь этот вечер. И я пытаюсь понять, почему так хорошо, если всё это прекрасное останется только в наших сердцах, если у Лины нет возможности создать свою школу, нет своего зала, если хорошему исполнительскому искусству почти не находится места в современной культуре, если на телевидении нет хороших передач? Народ отмечает какую-то странную монополию на телевидении, отсутствие толерантности к православию, русофобские настроения, низменные наклонности. А, по моему мнению, было бы хорошо, если бы не так редко были и русские лица на экране, и русские исполнители, и русские ведущие. Тоже красивый и умный народ, тоже приятно видеть для разнообразия, да и по-русски тоже умеют говорить. Если уже говорят хуже, чем те, кого мы видим, то обучить нужно, чтобы говорили лучше, знали больше, и пусть будут на телевидении тоже - в целях осуществления многонациональной политики государства. А то толерантности не хватает, как нам кажется. И юмора никакого не получается. Сделали, например, животных, по моему мнению и мнению многих, чтобы они могли глупости и гадости говорить и оскорблять всех безнаказанно. Какая-то безобразная свинья с таким же безобразным кроликом издеваются, над нормальным населением, а выражают, похоже, беспредельную тупость своих создателей. А юмора нет.

И всё-таки чему я радуюсь? А радуюсь я потому, что накануне фантастический фильм смотрела, такой жуткий, что после него на концерте Лины Мкртчян даже грустный репертуар кажется счастливым. В фантастической звериной стране, прямо на центральном телевидении, какое-то выжившее из ума животное-колобок и облезлое животное-сморчок рекламируют себя как самцов. Они откапали знания о том, сколько у них, простите, сперматозоидов бывает, и это, по их убеждению, очень поднимает их в глазах общества. Прошу прощения, в нашем человеческом обществе, конечно, всё это звучит очень неприлично, но там ведь животные, у них по-другому. Может быть, у этих двоих задание такое от их звериного руководства было, может быть, работа такая, разные ведь бывают профессии. А всё обставлено по технологиям религиозно-политического шоу, прямо как у людей. Такая вот звериная страна, в той стране на телевидении – только самцы и самки, вся официальная культура у них к тому только сводится, чтобы… Нам говорить стыдно, а у них даже оплачиваются только извращения, клевета и безобразный вид. Даже какой-то дьячок Корявый специально внедрён в духовную организацию, чтобы как быот этой духовной организации помогать распространять ложь на телевидении и искуснее запутывать всех. Что с них взять? Дикие, вырождающиеся животные.

Такая фантастическая страна. Там министры, за что отвечают, то и разваливают. Министру культуры, например, платят за то, чтобы он стёр культуру с лица земли, а министру образования за то, чтобы образования не было. Кажется, всё из-за того, что может возникнуть любовь и могут родиться хорошие детёныши, а таких в той стране не надо, там всё строго должно планироваться: плодиться в изобилии могут только определённые особи, а для нормальных ни площадей, ни воздуха не предусмотрено. Кошмарный фильм. Я даже смотреть дальше не стала, наверное, конец будет ужасный. Потому что страна эта погибнет, как только будут уничтожены нормальные. И эти «определённые» особи ведут весь свой мир к катастрофе, потому что не могут понять, что живут, пока есть те, другие, нормальные. Конечно, после таких фантастических ужасов из животной жизни высокая человеческая культура как-то особенно дорога… Как бы её сохранить?!..

АЛЛА БОРОДИНА.
«Российский писатель» № 3(78), февраль 2004, «Русский вестник», № 6, 2004.

А. В. Бородина. ВСТРЕЧА (рассказ)

Чёрные деревья с ажурной кроной казались совсем мёртвыми. Грязный снег вдоль дороги усиливал ощущение тоски, тенью следовавшей за Алексеем в течение нескольких дней. Мыслей не было, лишь обрывки каких-то неразрешимых вопросов громоздились друг на друга, образовывая бесформенную массу и горой сваливаясь на спину, плечи, голову. Гнетущее состояние давно уже превратилось из сердечной боли в ощущение физической тяжести, нужно было избавиться от него, сбросить с себя, но эти вопросы крючками впивались в самое тело Алексея и цеплялись друг за друга. Непонятно было, с какого вопроса нужно начинать, где тот самый простой из них, к которому можно подступиться и на который можно ответить. И гора продолжала расти. За этой громадой философских и бытовых, жизненно важных, вопросов уже не видно было ни красавицы Москвы с её шумным и многоцветным разнообразием, ни неба, ни жизни. Мимо Елоховского собора проехать не смог, как только салатово сверкнули очертания храма, бросил машину и потащил свой крючковатый заплечный груз туда, где светит надежда.

До вечерней службы оставалось ещё более получаса. Народу было немного. У икон кое-где уже стояли свечи. Тишина из храма настойчиво стучалась в сердце. Алексей остановился в растерянности, всё ещё пытаясь понять, почему ему так тяжело, что его мучает и о чём попросить Единственного, Всемогущего и Всезнающего. Если бы были слова, конкретные вопросы, а то одни крючки и раны от них. Хотелось излить тоску от постоянных сомнений, которые возникают и теснят, давят, наступают плотной стеной на душу, на самую жизнь, делают её неопределённой, бессмысленной, грубой, жестокой. Вокруг были святые. Алексей их видел и чувствовал здесь. Но их не было там, в его жизни, за стенами храма. И поэтому периодически подступает эта страшная, разрушающая всё и вся бессмыслица: в отношениях с родными, такими любимыми детьми, знакомыми и незнакомыми, близкими и чужими людьми. Как сохранить веру в этом мире, где другие законы и нет такой тишины и порядка? «Господи, помилуй меня!.. Ты всё знаешь, прости, помоги, вразуми», - выдохнул Алексей и вдруг понял, что недостаёт именно её – веры, и у него, в том числе, её нет. Придёт иногда, сверкнёт, озарит, согреет и вытечет при первой атаке чужого сомнения, насмешки или глупости.

«Господи, какие счастливые были те, кто жил в другие времена и видел святых: Серафима Саровского, Сергия Радонежского, Иоанна Кронштадского, Василия Блаженного. Люди, жившие с ними, видели чудеса, могли прикоснуться к святому, потрогать, спросить совета. Им легко было сохранять веру, а мы только пытаемся представить себе праведников, может быть, больше фантазируем, а что такое Церковь – того и не знаем», - продолжал жаловаться, размягчившись, Алексей, стоя рядом образом Василия Блаженного и разглядывая иконостас. На Алексея глядел Архистратиг Михаил, а над ним – икона Введение во храм Пресвятой Богородицы. Выходя из храма, Алексей почувствовал свежий, особенный запах приближения весны. Тёмные деревья так напряглись в ожидании обновления, что уже не выглядели мёртвыми и застывшими, они даже уже не спали, они внутренне готовились к встрече, как бы молились. Алексей позвонил своему давнему другу Алине Валерьевне, она спросила, не хочет ли он съездить в Оптину пустынь – Алину Валерьевну пригласили поучаствовать в каком-то мероприятии.

Через несколько дней он вёз Алину Валерьевну в Оптину Пустынь. Он был здесь впервые. О, Благодатная, Святая, Свято-Введенская Оптина пустынь! Возможно ли описать, что это такое? Сказать, что это один из главных монастырей России – это ничего не сказать. Это можно сравнить с песней, но спеть её может только сама Оптина. Невозможно понять, что есть Оптина пустынь, не увидев, не ощутив и не впитав в себя эту красоту, радостность, любовь, смирение – всё это живущее, поющее, проявляющееся во всём. Не в застывших формах, хотя и на них печать красоты нетленной, вечной, целомудренной, но пребывающее в живом виде. В людях: священниках, монахах, паломниках, в мудрости речей наместника монастыря Венедикта, в сияющем взоре отца Потапия, в его могучих кулачищах, любовью управляемых для заботы о братьях и сестрах, в глубоком, проникающем в самое сердце взгляде отца Илиодора. Там, где любовь, там и молитва. Хорошо, если такие православные помолятся. Надёжно для мира. Сам воздух живёт, тишина – и та поющая, молящаяся, не пустая. Удивительно, кротость, смирение, любовь и жизнь сочетаются. Раньше Алексею казалось, что это соединяется только абстрактно, в речах богословов о православии. Всё это предстоит ещё осознать, а сейчас нужно было как можно больше охватить, впитать, снять на видеокамеру, сфотографировать. Когда увидел схиигумена Илия и получил от него благословение, боялся упасть. Спросил разрешения сфотографировать батюшку Илия с гостями. «Что ж, попробуй», - улыбнулся батюшка. Сфотографировались, потом, оказалось, что ничего не получилось. Перед отъездом отец Потапий подвёл гостей к крестам новомучеников отца Василия, иноков Трифона и Ферапонта. Читал акафист.

У Алексея было так празднично на душе, что казалось, что вот теперь и он может смиренно повторять слова акафиста, молиться. Но глаза впились в надпись на кресте: «Игорь Росляков». И на фоне акафиста закрутились мысли: «Игорь? Нет, не может быть. Надо же, какое совпадение: имя, фамилия. Даже с одного года». Так хотелось оторваться от земной жизни совсем, забыть обо всём и помолиться кротко, правильно, не отвлекаясь. Но перед глазами стоял мальчишка, с которым когда-то играл в водное поло. Как назло, он так хорошо запомнился. Стоит теперь здесь рядом с крестом отца Василия, новомученика, этого святого, к которому теперь за помощью приезжают издалека, молятся, исцеляются.

«Надо же, опять мысли о своём», - думал Алексей, а тот, совсем юный, Игорь Росляков стоит участником перед глазами у креста, не отступает. В Москву не ехали – летели. Почему-то не терпелось посмотреть красную книгу, полученную в подарок – Павлова Н. «Пасха Красная». Пока ещё сердце горело, хотелось прочитать и запечатлеть её живой, как сама Оптина, чтобы потом была возможность заглядывать в книгу, как в Оптину пустынь. Дома схватил книгу, стал читать. Чего так трепетно ищет душа? Ясности! Прочитал. Увидел фотографию отца Василия в детстве. Оказалось, что Игорь Росляков, тот самый парень из команды, из детства Алексея – теперь святой отец Василий, один из трёх оптинских новомучеников. Достал свои детские фотографии – вот он, Игорь, с нами и такой же, как мы. И его можно было потрогать, спросить о чём-то важном, и ему можно было помочь, ведь он, наверное, тоже нуждался, искал, мучился тогда. Снова открыл страницу 15 и ещё раз прочитал: «О знаках Божиих. <…> Ни о каком монашестве он тогда не помышлял. Но первым храмом в его жизни был Елоховский Богоявленский собор в Москве, а сельцо Елохово, напомним, - это родина Василия Блаженного. Войдя в храм, Игорь сразу нашёл для себя постоянное укромное место близ иконы Василия Блаженного. И если встать на то место, где он молился всегда, то прямо перед глазами в иконостасе будет большая икона Архистратига Михаила с праздничной иконой над ней - Введение во храм Пресвятой Богородицы. Пройдут годы и при монашеском постриге он будет наречён в честь Василия Блаженного, а потом на собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных его рукоположат во иеромонаха в Свято-Введенском соборе Оптиной пустыни».

И выделился тогда из всей заплечной громады вопросов один: «Что же такое Церковь Христова?» И затеплилась жизнь…

АЛЛА БОРОДИНА «Российский писатель», № 24(75), 2003.

Страница 61 из 61

 

Основы православной культуры. Проект А.В. Бородиной
Индекс Цитирования Яndex